Эпоха Елизаветы Петровны

В результате дворцового переворота 25 ноября 1741 года, на русский престол вступила цесаревна Елизавета Петровна. Генерал-фельдмаршалу Ласси было поручено заключить перемирие со шведами до марта и перейти к мирным переговорам, которые, в прочем, ни к чему не привели. Обеспокоенная военными приготовлениями в непосредственной близости от наших границ, Елизавета манифестом от 18 марта 1742 года прекратила перемирие, а Ласси получил указ спешно готовиться к войне.

Из-за затянувшейся зимы начало кампании было отложено более чем на месяц. Сибирский пехотный полк в составе 2-й дивизии генерала барона фон Левендаля прибыл в лагерь при Выборге 31 мая.

Армия была разделена на сухопутный корпусы (штаб-, обер-офицеров 660 чел.; унтер офицеров, капралов и рядовых – 21 347 человек). В состав корпуса вошел Сибирский пехотный полк;

галерный отряд (43 галеры – 10 тысяч человек).

Ландмилицкие гренадерские роты.

Итого: штаб-, обер-офицеров – 1129 унтер-офицеров, капралов и рядовых – 32 733.

Нерегулярные полки: Сербский гусарский – 823 человек, Венгерский гусарский – 444 человек, Молдавский гусарский – 663 человек, Грузинский конный дивизион – 175 человек, Чугуевские команды – 382 человек, донские казаки – 1870 человек.

В поход Сибирский пехотный полк вышел по фридрихсгамской дороге 8 июня, имея в своих рядах 1032 человек унтер-офицеров, капралов и рядовых при 29 штаб- и обер-офицерах.

Вдоль береговой линии прибрежными шхерами следовали, соизмеряя свой ход с продвижением сухопутной части армии, галеры под командованием генерал-аншефа Василия Яковлевича Левашова.

26 июня армия вышла к Фридрихсгаму (г. Хамина (Финляндия)). Сибирский пехотный полк в составе дивизии Левендаля подошел к крепости 28 июня около восьми часов вечера.

Несмотря на большие размеры крепости, затруднявшие ее оборону, она занимала более чем выгодное положение: близость озера исключала беспрепятственность обхода оборонительных сооружений; в тылу, в лагере при Сумме стояла вся шведская армия, в готовности выступить на помощь гарнизону крепости, а свободный морской фарватер обеспечивал снабжение крепости провиантом и войсками.

После рекогносцировки Ласси поручил Левендалю осадные работ, которые должны быть закончены возведением траншеи под стены города в ночь на 10 июля. Но не успели поставить первую осадную батарею, как гусарские разъезды принесли весть, что шведы оставили город. Это была уже далеко не та грозная армия, заставлявшая трепетать Европу одним упоминанием о себе. Были солдаты, генералы, полки, был и король, но не было национальной воли, того, цементирующего, объединяющего начала, заставлявшего человека подниматься и идти вперед, навстречу своей славе и бессмертию.

Оставив во Фридрихсгаме гарнизон в 2800 штыков, Ласси двинулся за отступающим неприятелем.

С захватом Фридрихсгама все основные магазины шведов остались в пылающем городе. В преследуемой армии продовольствия оставалось только на десять дней. Ближайший магазин находился в Гельсингфорсе, поэтому туда Левенгаупт и вынужден был направиться, оставляя значительную часть Финляндии русским. Все дышало неповиновением Левенгаупту, а полковые командиры открыто бойкотировали его распоряжения. Дезертирство приняло катастрофические размеры; ежедневно полки оставляли по 30–40 человек. Например, в Карельском драгунском полку в строю оставалось 73 человека.

28 июня Сибирский пехотный полк находился в лагере при населенном пункте Суммы, а 1 июля полк осуществил 15-верстный переход в составе основных сил Ласси к реке Кимису (один из рукавов Кюмени).

По сведениям, полученным от многочисленных пленных, шведы не стремились защищать Финляндию; галеры под прикрытием корабельного флота, ушли к Борго и Гельсингфорсу с намерением забрать оставшиеся сухопутные силы Левенгаупта и переправить их в Стокгольм. Освобождаемые от шведов провинции немедленно изъявляли покорность, присягая на верность государству Российскому. Поэтому фельдмаршал Ласси решил продолжить преследование, несмотря на высочайшее требование остановиться на рубеже реки Кюмени.

30 июня русские вошли в оставленный без боя город Борго. Шведы отступали, избегая сражения, 7 августа, достигнув Гельсингфорса, они вошли в город, готовясь к дальнейшему отходу, единственным путем для которого оставалась дорога на Або.

Граф фон Ласси узнал о существовании заброшенной еще с петровских времен лесной дороги, выходившей прямо на абовский тракт. Восстановив ее, он направил по ней основные силы русских (в числе которых был и Сибирский пехотный полк), которые к рассвету 17 августа перерезали шведам последний путь к отступлению. «Неприятель, вероятно, думал, что мы можем подойти к городу только по береговой дороге. Мы же между тем решились пройти по очень трудной дороге, чрез которую вышли на большую абовскую дорогу», – докладывал Ласси.

Появление наших войск стало столь ошеломляющим для Левенгаупта, что он не решился на прорыв, а приказал своим войскам возвращаться обратно в Гельсингфорс. В это же время галерная флотилия адмирала Мишукова блокировала Гельсингфорс с моря, уничтожив последнюю возможность шведам покинуть Финляндию и спастись на судах. Дорога к отступлению была окончательно отрезана.

На следующий день императрице была направлена реляция о капитуляции шведских войск. Трофеями русских стали: 90 пушек, 650 пудов пороха, 300 бомб, 27 знамен и штандартов. В сдавшейся армии насчитывалось около 18 тысяч человек.

17 августа небольшим отрядом без боя был взят Нейшлот, а 26-го шведами оставлен Тавастгус, а затем и город Або.

Капитуляцией шведской армии закончились военные действия 1742 года. Генералы Левенгаупт и Будденброк были арестованы шведскими властями и в июне 1743 года погибли на эшафоте.

Сибирский пехотный полк расположился на зимние квартиры в Выборге и окрестных деревнях.

Всю зиму 1742/1743 годов при посредничестве европейских дворов шли попытки примирить Швецию и Россию. Условием последней была передача ей всей Финляндии. Дабы побудить шведов к скорейшему принятию наших требований в условиях мирного договора, императрица приказала генерал-фельдмаршалу Ласси с наступлением весны 1743 года вновь открыть военные действия.

Основная роль в будущей кампании отводилась галерному флоту, который при взаимодействии с корабельной эскадрой должен был демонстрировать активные действия в направлении Фридрихсгам – Гельсингфорс – Боргов – Ваза. Второстепенное, сухопутное направление обеспечивал небольшой сводный отряд из казаков и драгун.

Сибирский пехотный полкпод командованием****полковника Родиона Ивановича фон Феннинкбира,****был назначен в галерную дивизию генерала и кавалера Кейта.

8 мая галерная дивизия под главным начальством фельдмаршала вышла из Кронштадта и направилась к Фридрихсгаму.

18 мая у деревни Корпо наблюдатели обнаружили, что шведский флот в трех колоннах идет на сближение с русскими. К 11 часам шведский флот, растянувшись в линию, стал в полутора километрах от наших судов. Весь следующий день флоты, из-за сильного ветра, не предприняли ничего, простояв друг против друга.

20 мая, около четырех часов пополудни, после одиночного выстрела со шведского прама, последовала ожесточенная пушечная перестрелка, продолжавшаяся более двух часов. Шведы не выдержали натиска и поспешили укрыться за ближайшими островами. Преследовать их не было ни какой возможности: встречный ветер мешал нашим галерам выйти из гавани. Весь следующий день был использован на поиски ушедшей шведской эскадры. Разведывательные шлюпки обнаружили неприятеля на якорях в пяти милях от Корпо. Все последующие дни были похожи один на другой: русские догоняли, шведы поспешно ретировались. Не помогали ни весла, ни расставленные паруса. Противник в отступлении был очень стремителен.

15 июня на созванном Ласси военном совете было принято решение: дойти до последней группы Аландских островов, дождаться попутного ветра и идти к Швеции, где предпринять попытку высадить десант. Однако сильный шторм задержал русские эскадры в местах их стоянок. А 18 июня от полномочных министров русского двора в Або прибыло известие о заключении мира. Швеция, уставшая от войны, обескровленная неудачами и поражениями, к тому же опасавшаяся окончательно потерять Финляндию, решила избрать наследником престола племянника императрицы герцога Голштинского Адольфа Фридриха. России окончательно уступались Нейшлот и Кюменская губерния, что ранее являлось основным препятствием к заключению мира. Мирный договор был подписан 7 августа в Або и ратифицирован королем в Стокгольме 15 августа 1743 года.

Семилетняя война (1756–1763) – один из наиболее масштабных военных конфликтов Нового времени. Семилетняя война шла как в Европе, так и за океаном: в Северной Америке, в Индии, на Филиппинах. В войне приняли участие все европейские великие державы того времени, а также большинство средних и мелких государств Европы. Семилетнюю войну называют также Третьей Силезской войной. Первая Силезская война (1740–1742) и Вторая Силезская война (1744–1748) являются составной частью войны за австрийское наследство, в которой в целом победителем вышла Пруссия, ведомая амбициозным королем Фридрихом II.

В России усиление Пруссии воспринималось как реальная угроза западным границам и интересам в Прибалтике и на севере Европы. Постепенно в Европе формируется антипрусская коалиция, объединившая большинство континентальных держав (Австрия, Франция, Исания, Швеция и другие), включая Россию. При этом ни одна из стран-участниц коалиции не была заинтересована в полном уничтожении Пруссии, рассчитывая использовать её в будущем в своих интересах, однако все они были заинтересованы в ослаблении Пруссии, в возвращении её к границам, существовавшим до Силезских войн. Таким образом, участниками коалиции война велась за реставрацию старой системы политических отношений на континенте, нарушенной результатами войны за австрийское наследство. Объединившись против общего врага, участники антипрусской коалиции и не думали забывать о своих традиционных разногласиях. Несогласие в стане противника, вызванное противоречивыми интересами и пагубно сказавшееся на ведении войны, явилось в итоге одной из основных причин, позволивших Пруссии устоять в неравном противоборстве.

19 сентября 1756 года главнокомандующим русской армией был назначен генерал-аншеф Степан Апраксин, произведенный 5 сентября 1756 года в генерал-фельдмаршалы, а ровно через месяц ему было велено двигаться к прусским границам. Россия вступила в войну, получившую впоследствии название Семилетней.

При выступлении в поход в составе армии было 4 гренадерских и 32 мушкетерских пехотных полка, имевших в строю 82976 человек, при 2511 офицерах и 144 полковых орудиях. Регулярной конницы: 14 полков (19414 человек, в том числе до 7 тысяч сабель), нерегулярной конницы: 29 полков (23 тысяч человек, в том числе до 16 тысяч сабель), полевой артиллерии – 79 орудий, осадной – 63 орудия. Всего по спискам чилилось 128512 человек, из них боевого состава – 97843 человек (в том числе 20 тысяч рекрутов).

Сибирский пехотный полк находился в составе 1-го корпуса Лопухина в дивизии генерал-аншефа графа Петра Ивановича Шувалова. В полку всех чинов по списку состояло 2474 человека, из них рядовых – 2006.

Большим подспорьем в работе над историей полка стала обнаруженная в фондах РГВИА тетрадь с набросками очерка об участии Сибирского пехотного полка в Семилетней войне в период с 30 марта 1756 года по 1 мая 1759 года. Авторство рукописи установить не удалось. По всей видимости, материалы были подготовлены одним из офицеров полка для будущей, так и не написанной полковой истории.

Подготовка к сражению

7 августа 1757 года Сибирский пехотный полк вошел в состав 3-й дивизии генерала Броуна, насчитывавшей в своих рядах до 14 тысяч человек (при штатной численности около 21 тысяч человек). В это время русские войска непрерывно маневрировали, выбирая наиболее выгодную позицию для генерального сражения.

9 августа Апраксин неожиданно повернул армию от Заалау на Алленбург и Кенигсберг. Своим маневром Апраксин вынудил противника покинуть занятые укрепления и выйти на открытое место.

Новое направление на Алленбург от Заалау изобиловало фуражом, что имело весьма важное значение. Это был очень сложный и опасный марш-маневр: «Нужно было переправиться обратно через Прегель (у деревни Симонен) и фланговым маршем при ближайшем соприкосновении с неприятелем занять Алленбург. В случае неуспеха армия могла отступить только в Гродно».

17 августа, по пути в Алленбург, оставив на правом берегу небольшой арьергард, войска перешли на левый берег и остановились в нескольких верстах от деревни Норкитен, вблизи расположения 2-й дивизии генерала Лопухина.

Получив сведения о том, что русские переправились через Прегель, прусский главнокомандующий Левальд рассчитывал нанести поражение противнику, находившемуся после переправы в расстроенных порядках. Поэтому он решил атаковать наши войска в местах их сосредоточения и, спешно форсировав Прегель, к вечеру 17 августа расположил свои дивизии в районе деревни Пушдорф в семи верстах от русского лагеря, предварительно заняв выходы из Норкитенского леса на Гросс-Егерсдорфское поле сильными пикетами.

Маневр Левальда стал неожиданным сюрпризом для Апраксина, тем более, что густой Норкитенский лес надежно скрывал маневры прусских сил и их действительную численность.

Накануне сражения

18 августа последовала сильная рекогносцировка прусской армии, заставившая русских выйти на позицию и тем обнаружить свое боевое построение в две линии, которые «между собой на знатное расстояние и в длину простирались так далеко, что конца оным не можно было никак видеть…».

Особенности местности обязывали русских надежно занять выходы на Гросс-Егерсдорфское поле и обеспечить бивак от нападений отдельных отрядов. Генеральное сражение на этой местности считалось невероятным, что вполне понятно – не было никакой подготовки поля сражения; не были приняты меры, позволявшие полкам быстро выйти на позиции и развернуться в боевые порядки. Ни Пушдорф, ни Норкитенский лес не были заняты, чтобы лишить противника элемента внезапности. В ночь с 18 на 19 августа Главная квартира приняла следующие меры. Наиболее уязвимое западное дефиле (по дороге на Гросс-Егерсдорф) было занято бригадой генерал-майора Леонтьева (три пехотных полка, в том числе Сибирский), батареей полевой артиллерии с гусарскими полками.

Неудачное начало

Армия ночевала «в ружье», в полной готовности к отражению возможного нападения. В час пополуночи прусская армия тремя колонами выступила из лагеря при местечке Путдорф. Первоначально боевое построение прусской армии имело фронт параллельным дороге Гросс-Егерсдорф – Алленбург, вдоль опушки Норкитенского леса и западнее линии деревень Удербален, Гросс-Егерсдорф и Мечуллин. Левая колонна прусских войск двигалась, прикрываясь перелесками.

Между тем, русские войска начали готовиться к дальнейшему движению на Алленбург. Выступил авангард, за ним 2-я дивизия, 1-я начала выстраиваться. Между тем неожиданно от форпостов стали поступать донесения, что неприятель «паки из лесов показывается» и уже находится на Егерсдорфском поле. Апраксин со штабом умчался на высоту, к пушкам батареи майора Тютчева, чтобы постараться определить направление удара главных прусских сил. Батарею прикрывали три пехотных полка бригады генерала Леонтьева, среди которых находился и Сибирский пехотный полк.

Первый кавалерийский удар по левому флангу русских войск должен был нанести принц Голштинский, имевший под своим началом до 10 эскадронов кавалерии при 18 орудиях. После налета кавалерии центр нашей позиции должен был атаковать отряд графа Дона, насчитывавший до 12 батальонов. Разгром русской армии должен был завершиться атакой ее правого фланга 20 эскадронами Шорлемера. Вторая линия прусских войск состояла из 5 эскадронов «черных гусар» на правом фланге, 10 батальонов пехоты – в центре и 15 эскадронов драгун и гусар на правом фланге. Для обеспечения отхода Левальд оставил охрану у моста Пиатен, а тяжелый обоз расположил на берегу Прегеля.

Прусские силы насчитывали в своих рядах 24 676 человек. В полках Апраксина было до 55 тысяч солдат «из старых» и 20 тысяч рекрутов. Всего – до 75 тысяч человек. Таким образом, прусские силы были значительно малочисленнее, но на их стороне была инициатива и преимущество в маневре.

На виду готовившегося к атаке неприятеля Апраксин, поддавшись уговорам генералов Фермора и Ливена, решил продолжать движение, но вскоре отменил свое распоряжение. Полки начали разворачиваться в сторону наступающего противника. Противоречивые решения привели к хаосу. Полковые обозы загромоздили все дороги. Пехота, кавалерия, артиллерия пробивалась сквозь созданные заторы, «то натурально, обозы всей армии, тронувшись в путь, свалились к сему месту и произвели тесноту наивеличайшею».

Первая попытка принца Голштинского атаковать наш правый фланг потерпела неудачу: меткий огонь артиллеристов Тютчева расстроил ее ряды, заставив рассыпаться, а затем ретироваться. К сожалению, несмотря на эффективность огня генерал Фермор, под угрозой ареста, приказал Тютчеву свернуть батарею и присоединиться к колонне основных сил.

Противник, освободившись от огня отозванной батареи, начал обход правого фланга 2-й дивизии Лопухина. Апраксин приказал перестроить боевой порядок таким образом, чтобы закрыть пространство между начавшими движение 1-й и 2-й дивизиями. Фронт и фланги русской позиции 1-й дивизии страдали от жестокого огня вражеских пушек.

В разрыв между 1-й и 2-й дивизиями устремилась бригада генерала Дона, рассчитывавшего опрокинуть выстроенные в линию 11 русских батальонов. Стремительная атака развивалась в северо-восточном направлении, мимо фольварка Вейнотен, в обход правого фланга русской линии.

Оценив создавшееся положение, генерал Ливен бросил навстречу неприятелю вовремя подоспевшую бригаду 1-й дивизии и два гусарских полка с чугуевскими казаками, преградив наступающим путь вглубь нашей позиции.

Конница Шорлемера атаковала правое крыло боевого порядка русских. Смяв слева эскадроны иррегулярной конницы, прусская кавалерия попыталась прорваться вглубь, но огонь бригады тяжелой артиллерии во фланг конной массе заставили ее повернуть назад. Атака на правом фланге для Шорлемера складывалась вначале более удачно. Неприятель прорвался в стык между 1-й и 2-й дивизиями в лес и вышел к обозам. Но ожесточенный оборонительный ружейный огонь заставил пруссаков прервать свою атаку.

Левальд, опасаясь, что спешащие на помощь русские полки 1-й дивизии ударят во фланг и тыл его батальонам, сражающимся со 2-й дивизией, ввел в сражение десять батальонов второй линии.

Контрудар

Подоспевшие русские полки 1-й дивизии генерала Броуна выстроились левым флангом к 1-му гренадерскому полку, а правым – в сторону реки Прегель. Для уничтожения прорвавшихся в наш тыл прусских войск были брошены Сибирскийи Невский полки. Они вытеснили неприятеля из леса на равнину, где он попал под огонь 3-й дивизии и в беспорядке отступил.

В центре неприятелю удалось разбить два пехотных полка 1-й дивизии, сбить 2-й гренадерский полк и заставить Нарвский полк отступить к лесу. «От безпрерывной стрельбы дым так сгустился, что обеих сражающихся армий… было уже не видно, а слышна только трескотня ружейной и звук пушечной стрельбы. Оба фрунта находились весьма в близком между собой расстоянии и стояли в огне безпрерывном». Был смертельно ранен начальник дивизии Лопухин. «Пруссаки смяли наш фрунт совершенно, и в нескольких местах ворвались уже в самые обозы…».

Одновременно на левом фланге казаки полковника Серебрякова из авангарда Сибильского продемонстрировали кавалерии принца Голштинского ложную атаку и, не входя в соприкосновение с передовыми эскадронами, повернули назад. Ряды русской пехоты раздались, пропустив казаков, и тотчас сомкнулись перед преследователями. В это время батарея полевой артиллерии, развернув орудия, картечным огнем начала расстреливать атакующие прусские эскадроны, нанося тяжелые потери. Из тех, кто ворвался в наши ряды, живым уйти не удалось никому.

Вскоре и в центре удалось склонить чашу успеха в нашу сторону. Сибирскому и Невскому полкам удалось выдавить пруссаков из леса и вместе с полками 2-й дивизии ударить в штыки. Неприятель дрогнул и стал пятиться, а через короткое время в панике бежал назад.

Полагаясь только на драгун, Апраксин отправил в преследование три полка Сибильского, которые без артиллерии и пехотного прикрытия не смогли нанести существенного вреда отступающим частям Левальда, который отошел на подготовленную позицию у Вилькенсдорфа.

Итог

Сражение длилось десять часов. Наши войска потеряли убитыми 1449 человек, ранеными – 4494. Из 31 бывшего в строю генерала и бригадира было убито трое, а ранено восемь человек. В Сибирском пехотном полку были ранены: подполковник Карл Шиллинг; капитан Иван Самойлов; поручики: барон Карл Левенвольде, Антон Фохт, барон фон Шульц, Тимофей Балкошан; подпоручики: Степан Нагель, барон Фридрих Штакельберг, Никита Велимбахов, Никита Ушаков; подпрапорщик Степан Повесин.

Впоследствии Апраксин докладывал императрице о потерях, особенно среди офицеров: «Ни один из раненых с места не сошел, и раны перевязывать не дал, пока победа не одержана и дело совсем не окончено было. Буде кто из генералов сам не получил(рану*. – Авт.), то конечно под ним лошадь, а под иным две ранены*».

Пруссаки только убитыми потеряли более 3 тысяч человек, не считая оставшихся в лесу. В руки русских попали 11 тяжелых и 17 полевых пушек, а также «великое множество прочей добычи».

Прусский главнокомандующий Левальд отступил и 21 августа 1757 года занял позицию за рекой Алле у Велау.

23 августа Сибирский пехотный полк в составе русской армии перешел к деревне Кляйне Нур, а 25-го стал в окрестностях Алленбурга, являвшегося конечным пунктом наступательных операций, где Апраксин собрал основные силы русской армии. Здесь состоялся военный совет, на котором стало очевидно, что большие потери в людской силе, огромное количество больных, расстройство тыла армии, массовая гибель конского состава ставили под сомнение благоприятный исход повторного сражения. Решено было

«от здешнего места поворотить в сторону и пробираться лучшими местами до Тильзита… и к доставлению себе довольствия провиантом путь очистить».

29 августа Сибирский полк в составе главных сил Апраксина отошел на Ильменсдорф, где следующий день прошел в пополнении продовольствия и фуража. 4 сентября показался Инстербург (ныне г. Черняховск, Калининградская область).

Неприятель шел буквально по следам русской армии. Авангард принца Голштинского, прибывший в деревню Сеслакин в тот же день, когда наши войска выступили из нее, то есть 9 сентября. Отсюда он двинулся на Аульвенен, куда 12 сентября из Инстербурга выступил и сам Левальд. В этот день наша армия вошла в Тильзит(ныне г. Советск, Калининградская область), а на другой день его предместье Шилингинген занял авангард прусских войск.

Условия, в которых Апраксину пришлось принимать решение: дать сражение или нет, складывались не в нашу пользу. Линии тылового обеспечения армии не были восстановлены; местные жители относились к нашим войскам с явной враждой. Но наибольшую тревогу вызывали многочисленные больные, число которых множилось день ото дня. Так, 14 сентября больных имелось 6321, а через неделю – 8996. Смертность достигала 50 человек в день! 13 сентября военный совет предложил Апраксину уклониться от боя, «дабы дать армии оправиться», а главное, ее сохранить. С 13 по 17 сентября армия перешла Неман по оставшемуся мосту, а 18 в Тильзит вошел Левальд.

К концу октября армия стала на зимние квартиры в Курляндии. Несвоевременное отступление русской армии вызывало неудовольствие не только императрицы, но и министров союзных держав. 17 октября указом Елизаветы главнокомандующий русской армии Апраксин был отрешен от должности потому, что «операции нашей армии генерально не соответствовали нашему желанию… и рассудили команду над армиею… поручить Фермору, а его (Апраксина.– Авт.)… к ответу позвать». Во время суда, который впоследствии оправдал бывшего главнокомандующего, Апраксин умер.

Так закончилась кампания 1757 года.

В декабре 1757 года в Лабиау (ныне г. Полесск, Калининградская обл.), где стояла русская гаупт-квартира генерала Фермора, был получен высочайший «секретный рескрипт № 29», предписывавший «по первому зимнему пути с 1 января» двинуться в Восточную Пруссию и занять Кенигсберг, а также направить туда, по мере возможности, и остальные части армии.

Теперь Сибирский полк (1786 человек, из них унтер-офицеров, капралов и рядовых – 1488), составлявший вместе с Новгородским, бригаду генерал-майора Леонтьева, вошел в правую колонну генерал-лейтенанта Ивана Салтыкова. Численность войск первого эшелона достигала 28 тысяч человек. Войска должны были следовать бригада за бригадой, «не находя одна на другую, одним маршем, избирая в ночные ночлеги по дороге обывательские деревни и лесные места, чтобы при них обогреться могли».

26 декабря 1757 года отряд вышел из Мемеля (ныне г. Клайпеда, Литва) на Прагелькруг, Прекульс, Кукорейтен, Гейденкруг, Русс, Раутенбург и Лабиау. В авангарде шла бригада Резанова, далее за ним – бригады принца Любомирского, Панина, Леонтьева (Сибирский и Новгородский пехотные полки. – Авт.), Измерса Уварова в арьергарде.

Войска растянулись таким образом, что когда бригадой Рязанова был занят Кенигсберг, бригада Леонтьева дошла только до Лабиау. Русский солдат переносил не только холод зимней стужи, но и ненависть местных жителей, стрелявших по отставшим от полков и рот. Им платили тем же…

15 января 1758 года были назначены зимние квартиры, и Сибирский полк разместился в Лабиау, где еще 13 января приказано было расположиться начальнику бригады генерал-майору Леонтьеву, находившемуся в арьергарде с Сибирским и Новгородским полками.

В результате зимнего похода генерала Фермора 1757–1758 годов была достигнута основная цель – занято королевство Пруссия. Из рапорта генерала Фермора в Государственную Военную коллегию от 17 января 1758 года: «Высочайшими Ея Императорского Величества именными указами повелено мне было, отделя от армии корпус из отборных людей, с оными в Пруссию вступить и оной овладеть. По исполнении сего… ближайшие места и город Тильзит генваря 1 дня заняты. Прочие полки, соединяясь с передовыми в Пруссии, приблизились к Кенигсбергу и… 11 сего месяца я с передовыми полками в Кенигсберг прибыл, город занял, и потому вся Пруссия оружию Ея Императорского Величества покорена…».

1 февраля Сибирский полк перешел в Кенигсберг.

2 февраля последовало новое распределение полков по дивизиям и Сибирский пехотный полк был назначен в 1-ю дивизию генерал-аншефа Броуна.

Положение сторон накануне сражения

26 февраля 1759 года Фермор был возвращен в армию, а 8 июня, по решению его сменил граф Петр Семенович Салтыков, ранее командовавший Украинской дивизией. Фермор возглавил 1-ю дивизию.

Весной 1759 года силы союзников насчитывали: французы – 125 тысяч человек на Рейне и Майне; австрийских войск – 45 тысяч человек во Франконии и 155 тысяч в Богемии; 16 тысяч шведов у Стральзунда; на Нижней Висле – 60-тысячный русский корпус. Под знаменами Фридриха находилось 220 тысяч человек.

Действия прусского короля дезориентировали союзников, а его удары по тыловым линиям французов и австрийцев нанесли ощутимый ущерб их продовольственной базе. Основным преимуществом Фридриха оставались единоличность командования и способность быстрого маневрирования войсками при полной согласованности их действий.

Русская армия занимала район Усцы – Накель – Познань. Перед фронтом была организована непрерывная разведка выдвинутыми вперед конными отрядами.

Граф Дон, имея от прусского короля вполне конкретное указание – всюду «нападать на русских, где только их встретит, разбивать и мешать их соединению с Дауном», 10 июля прорвался сквозь войска Тотлебена и выбил полк Зорича из Цюллихау, заняв позицию, «разобщающую нас с австрийцами». Путь к Дауну был перекрыт. Рискуя быть отрезанным от своего сообщения и не имея обеспеченного тыла со стороны Познани, Салтыков принимает решение обойти позицию прусской армии у Цюллихау, избегая столкновения с ней. В ночь с 11 на 12 июля намечалось вывести армию из Гольцына на Буков и далее следовать к Пальцигу на Кроссенскую дорогу с задачей отсечь пруссаков от Кроссена и соединиться с Дауном.

Подготовка к сражению

Неприятель понял, что русские могут ускользнуть, и решился контратаковать.

Русская армия состояла из двух дивизий, Обсервационного корпуса и конницы Тотлебена. Сибирский пехотный полк был в составе 1-й дивизии генерала Фермора. В день боя в русской армии было: 54 батальона (28 тысяч человек), регулярной конницы – 34 эскадрона (5 тысяч человек); нерегулярной: гусар – 29 эскадронов, казаков – 40 сотен (более 7,5 тысячи человек); полевой артиллерии – 140 орудий. Всего с нерегулярными до 40 тысяч человек.

Прусская армия в день боя 12 июля уступала русской в пехоте (30 батальонов против 54 русских), но имела преимущество в коннице (67 эскадронов против 34 эскадронов русской регулярной кавалерии). Общее количество неприятеля насчитывало 27 380 человек.

Около четырех часов дня граф Салтыков построил армию «с такою в ордер де-баталии осторожностью, что при всяком случае, поворотясь только во фронт, неприятеля встретить могла» и выступил к Букову, куда подошел около полуночи. Войска заночевали в походном порядке, а сам главнокомандующий расположился в Букове.

Русская армия заняла позиции, имея Пальциг в тылу своего центра. Фронт растянулся на три версты. Местность перед фронтом пересекалась болотистым ручьем и рекой Флосс, прикрывавшими правый фланг. Левый фланг был более уязвим, так как переправы у Шенборна и Никерна не обеспечивались нашими форпостами.

Сибирский пехотный полк находился на правом фланге, в первой линии полков 1-й дивизии генерала Фермора; во второй линии стояли четыре пехотных полка, 2-й Московский и Выборгский пехотные полки закрыли пространство между линиями правого фланга, прикрыв боевой порядок от охвата справа. Центральную позицию, впереди Пальцига занимали десять полков дивизии Вильбуа; на левом фланге стояли три полка Обсервационного корпуса. Основные силы регулярной кавалерии сосредоточились на правом фланге, за нее вышли гусары, образовав вторую линию, за гусарами стали донские казаки в третьей линии.

Общая численность регулярных войск Салтыкова не доходила до 40 тысяч человек (вместе с нерегулярными) при 146 орудиях.

Разгром прусских войск

Прусский командующий генерал Ведель имел в своем распоряжении 27 380 штыков.

Прусское командование, разгадав маневр русских, решило атаковать в двух направлениях: на Эйхмюлле (правая колонна генерала Каница) и на Глоксен-Гейдемюлле (левая колонна генерала Веделя).

В четыре часа пополудни Сибирский пехотный, 1-й Гренадерский и Углицкий полки бригады князя Волконского были дважды атакованы генералом Мантейфелем, который был отброшен на исходные позиции ружейным и артиллерийским огонем отбросил наступающего неприятеля. Салтыков укрепил свой правый фланг, переместив на угрожаемое направление 1-й и 5-й мушкетерские полки со своего левого фланга.

Уже в сумерках была предпринята третья атака. В 19 часов прусская конница рванулась на позиции Сибирского и Пермского пехотных полков, и в какое-то время ей удалось сбить их фланги. Но сразу, в упор ударила русская батарея, расположившаяся между линиями; одновременно с флангов последовала контратака драгун и кирасир, «токмо с едиными шпагами наступая». Не выдержав удара холодным оружием, прусские кавалеристы бросились отступать. В преследование пошли полки: Казанский, Нижегородский, Киевский, Новотроицкий драгунские полки и кирасирский Его Высочества полк, под общим начальством генерала Панина. Возглавлявший атаку генерал Ваперснов был убит.

Образцовое поведение Сибирского полка в сражении упомянул в своих воспоминаниях генерал-фельдмаршал князь А. Прозоровский: «*На сей баталии воины наши доказали прямую храбрость и твердость свою, повинуясь, как дисциплинированному войску должно, своим начальникам. Доказывает сие то, что они в самом жесточайшем огне порядку своего не теряли.*****Сибирской полк был третий или четвертый, и фронт его был открыт. Он, потеряв убитыми и ранеными две трети людей, так разредился, что от того сделался великий интервал. Чем воспользуясь, прусская конница въехала между линий и тот час поворотила на свое лево, а на наше право, имея в предмете пройтить по дороге к Кросену. Но во фланге второй линии была на возвышении батарея, которая вдоль по кросенской дороге била. Как на оную сия конница и наскакала, то командующий флангом генерал-майор князь Михайло Никитич Волконский дал приказ, заредя картечами пушки, выдержать, дабы в меру по них стрелять. Который с таким успехом исполнен, что в один миг знатная часть их побита, а достальные были опрокинуты…, окружены, часть их побита, а достальние, пометав палаши, отдались в полон. Не взирая на сие, еще от неприятеля была атака во время которой Резанской полк сменил Сибирской, будучи оба в таком строевом порядке, как бы они были на учении. Правый же фланг по многоповторяемым атакам расстрелял все свои ящики, так что оные приданы были из второй линии, которых также довольно было расстреляно. Самые же ружья так были разгорячены, что солдаты пережгли руки и многие из них завертывали платками то место ружья, где в левой руке держат…»

Контратака русских смяла передовые части прусской пехоты, которая в полном беспорядке и панике, передавшейся всей колонне Веделя, отступила через Цюллихау к Чихерзигу. Преследование продолжалось до Глоксена и Гейдемюлле, а часть легкой конницы Тотлебена дошла до Чихерзига.

Итоги сражения

Под Пальцигом русские потеряли 2614 человек убитыми и 3904 ранеными. Прусская армия потеряла убитыми – 4269 человек, ранеными – 1394, без вести пропавшими – 1495. Наши трофеи составили: 4 знамени, 3 штандарта, 14 орудий и более 4 тысяч ружей.

В Сибирском пехотном полку почти все офицеры были ранены или убиты. Командир полка Петр Кречетников получил тяжелое ранение.

Два дня Сибирский пехотный полк простоял на поле сражения, приводя в порядок вооружение, амуницию. Армия хоронила павших воинов и 15 июля после благодарственного молебна выступила на Кроссен.

22 июля 1759 года главные силы русской армии прибыли к Франкфурту на Одере, где соединились с 20-тысячным австрийским корпусом Лаудона.

На рассвете 31 июля были получены сведения, что неприятель, возглавляемый самим королем Фридрихом II, переправился через Одер ниже Франкфурта, с намерением мощным фланговым ударом покончить с русскими. Было решено принять бой на уже занятых русской армией позициях на высотах Куннерсдорфа, расположив фронт в сторону Одера, занимая центром гору Большой Шпиц, правым флангом – Жидовскую гору, а левым – Мюльберг. Особое значение имела господствовавшая над местностью Жидовская гора.

В строю на этот момент числилось: 68 батальонов, 36 эскадронов и около 200 орудий; всего – 41 тысяча человек. Австрийский корпус насчитывал 18 батальонов, 35 эскадронов и 48; всего – 18,5 тысяч человек. Сибирский пехотный полк находился в составе в бригаде Дерфельдена 3-й дивизии графа Румянцева, на центральной позиции, но во второй линии (за Казанским полком).

В полдень 1 августа, после артподготовки Фридрих бросил свои войска на более слабый фланг, занимаемый полками Обсервационного корпуса. Сбив русских с Мюльберга, король намеревался выйти во фланг и охватить всю Куннерсдорфскую позицию. С потерей Мюльберга Фридрих получил возможность фланкирующим огнем обстреливать наши позиции. Огонь был действенным.

Прусские войска сосредоточились в Мюльберге, построились колонной, линия за линией. Правая часть этих войск должна была атаковать центральную боевую позицию русских со стороны Одера в обход Кунгруда; другая часть готовилась к атаке со стороны пылавшего Куннерсдорфа.

На направлении атаки правой прусской колонны стоял Сибирский пехотный полк, вовремя изменивший фронт построения и усиленный Низовским и Азовским пехотными полками, прибывшими с Жидовской горы. Эти полки занимали первую линию; во вторую стали Углицкий и Киевский пехотные полки. В центре между линиями стали приданные шуваловские гаубицы. На правом фланге удачно расположилась австрийская батарея. Атака против сибирцев перекрестным огнем артиллерии, была остановлена. Атака левой колонны пруссаков у Кунгрунда тоже не увенчалась удачей. Фридрих был поставлен в невыгодные условия: ему пришлось вести фронтальное наступление на русские войска, сбрасывая их с позиций, которые сразу же отвоевывались обратно подходившими с Жидовской горы свежими резервами.

Салтыков в своем донесении Конференции сообщал, что после отражения атаки Сибирским и Низовским пехотными полками атаки прусской пехоты, а Румянцевым и Лаудоном – атаки тяжелой кавалерии «можно уже было баталию почитать одержанною». Наконец, прозвучал сигнал к отступлению.

Тут же конница союзников с трех направлений бросилась в преследование потерявшей строй и в беспорядке отступаювшей прусской кавалерии. Вскоре настал черед и прусской пехоты. В наступление на Мюльберг бросились полки бригадиров Берга и Волконского. В короткое время, штыком и прикладом, Мюльберг и захваченные ранее «шуваловские» пушки были освобождены.

Сражение продолжалось семь часов. На поле боя остались убитыми 2614 русских и 7627 прусских солдат. В плен взято: русскими – 4542 человек, австрийцами – 252 человек. Трофеями стали 26 знамен, 2 штандарта, 172 орудия, значительное количество ружей и патронов.

Разгром считавшейся непобедимой армии Фридриха был полный. В память этого сражения была учреждена и отчеканена тридцатитысячным тиражом серебряная медаль «Победителю над пруссаками». Офицерам были даны золотые, а солдатам серебряные медали. Граф Салтыков был возведен в фельдмаршальское достоинство. В дальнейшем король избегал атаковать русскую армию. Война приобрела маневренный характер, изредка сопровождающийся небольшими столкновениями.